Хищение из магазина

Хищение из магазина

Хищение из магазина

Среди юристов есть мнение, что  квалификация действий лица как грабеж при тайном изъятии чужого имущества суды не дают надлежащей оценки способу изъятия имущества, а главная роль  ими отводится обстоятельствам удержания похищенного после изъятия.

Вот типичный пример из судебной практики. Суд признал М. виновной в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 161 УК, при следующих обстоятельствах.

Например, находясь в помещении магазина и убедившись в том, что за ним   никто не наблюдает, гражданин  берет с торговой витрины ряд товаров  на общую сумму 2621 руб. 77 коп. и прячет их в находящуюся при нем  сумку. После этого гражданин с похищенным товаром выходит из магазина. После выхода из магазина преступные действия  гражданина заметил  другой человек. Понимая, что  преступные действия носят открытый характер, гражданин пытался скрыться, но была задержан сотрудниками охраны вместе с похищенным товаром . Суд признал этого гражданина виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 161 УКРФ

  1. Д. признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 161 УК.

Таких примеров в судебной практике множество. Ключевым моментом в квалификации действий виновных является способ совершения преступления. Из вышеприведенного примера видно, что изъятие чужого имущества  происходило тайно, но  при квалификации действий виновного это не учитывалось. На квалификацию его действий повлияло то обстоятельство, что после хищения во время удержания похищенного, то есть,  фактически уже после его изъятия, действия виновного становились явными для окружающих.

В соответствии с положениями УК кража — это тайное хищение чужого, а грабеж — открытое хищение чужого имущества .Различие этих составов преступлений лишь в способе изъятия — тайном или открытом. Только одно слово в изложении объективной стороны позволяет четко отграничить кражу от грабежа. В остальном все идентично. Следовательно, что при совершении кражи противоправное безвозмездное изъятие чужого имущества происходит тайно, а при совершении грабежа противоправное безвозмездное изъятие чужого имущества происходит открыто.

В приведенном примере в приговоре суд была изложена объективная сторона состава кражи. Способ изъятия чужого имущества  обозначается как тайный при «начатии», но затем излагаются обстоятельства удержания похищенного, что и принимается во внимание при квалификации действий виновных. При суд  не оценивает момент осознания окружающими противоправных действий злоумышленника по хищению имущества, что имеет ключевое значение для отграничения кражи от грабежа.

При таком подходе к квалификации нет четко обозначенных границ как времени удержания, так и пространства (территории) удержания похищенного имущества после его незаконного изъятия, что позволяет «отодвинуть» момент окончания совершения преступления на неопределенное время от момента изъятия имущества. Кроме того, осознание окружающими противоправности изъятия имущества тем или иным лицом после того, как такое изъятие было совершено, возможно, и важно, но не имеет никакого юридического значения. В этом случае происходит перенос юридической оценки действий лица, тайно похитившего имущество, на другие действия, которые имеют отношение к стадии совершения преступления, а не к способу изъятия имущества.

Однако, в судебной практике возник именно такой стереотип при квалификации хищений из магазинов. Возникновение такого подхода связано с не ущербностью закона, а его неверным толкованием. Не малую роль в этом сыграл ВС РФ.

В постановлении ПВС РФ от 27.12.2002 №  29  в п.5 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое» дано следующее разъяснение: если «в ходе совершения кражи действия виновного обнаруживаются собственником или иным владельцем имущества либо другими лицами, однако виновный, сознавая это, продолжает совершать незаконное изъятие имущества или его удержание, содеянное следует квалифицировать как грабеж, а в случае применения насилия, опасного для жизни или здоровья, либо угрозы применения такого насилия — как разбой».

Из этих разъяснений следует, что лишь «удержание» имущества после его тайного изъятия при последующем обнаружении позволяет, по мнению  Верховного Суда РФ, «содеянное квалифицировать как грабеж».  К сожалению ВС РФ, не поясняет, почему кражу и грабеж разграничивает не только способ изъятия имущества, но еще и способ последующего удержания похищенного имущества, ведь ранее  в п. 14 постановления Пленума ВС РСФСР от 22.03.1966 №  316 определялся хотя бы период, когда произошли имеющие значение для квалификации последующие после изъятия имущества действия лица, — «непосредственно после изъятия». Согласно разъяснениям Пленума ВС РФ, «действия лица, начатые как кража, при применении в дальнейшем насилия с целью завладения имуществом или для его удержания непосредственно после изъятия следует квалифицировать в зависимости от характера применения насилия…».

Ориентир  «непосредственно после изъятия», сужал во времени возможность квалифицировать действия лица, похитившего имущества тайно, как грабеж, но не решал проблему спорной квалификации. Ведь «удержание» имеет значение лишь для обозначения стадии совершения преступления (кражи) — окончания. Если лицо совершило противоправное безвозмездное изъятие чужого имущества тайно, а в последующем не смогло распорядиться им по своему усмотрению из-за обнаружения его действий собственником, иным владельцем имущества либо другими лицами, его действия правильно квалифицировать как покушение на кражу, но не как грабеж.

Следует отметить, что Верховный Суд РФ при постоянстве мнения о моменте окончания кражи менял свою точку зрения по поводу окончания грабежа.  В п.16 постановления Пленума ВС РСФСР от 22.03.1966 №  31 «О судебной практике по делам о грабеже и разбое») разъяснялось, что грабеж следует считать «оконченным с момента завладения имуществом» .

Из сказанного следует, что более правильный и простой критерий отграничения кражи от грабежа, это способ непосредственного изъятия имущества, а не способ его последующего удержания.

Законодатель обоснованно признает более общественно опасным деянием открытое изъятие имущества, предусмотрев для него самостоятельный состав — грабеж.

В УК РФ  вполне четко сформулированы составы кражи и грабежа, если при квалификации придавать должное юридическое значение способу изъятия имущества и осознанию этого злоумышленником.

Возможно, для судебной практики в решении вопроса отграничения кражи от грабежа ориентиром станет пример кассационной практики Верховного Суда РФ.

Так, Судебная коллегия по уголовным делам ВС РФ 18.05.2017 изменила приговор Щербинского районного суда г. Москвы от 15.04.2014. Действия Г. по преступлению, совершенному 04.12.2013, переквалифицированы с ч. 1 ст. 161 УК на ч. 1 ст. 158 УК.

«Как следует из материалов дела, в описательно-мотивировочной части приговора указано, что 4 декабря 2013 г. Г., имея умысел на тайное хищение чужого имущества, из корыстных побуждений, с целью личного обогащения, находясь в помещении магазина, тайно похитила из коробки, находящейся около кассы, денежные средства, после чего с похищенным имуществом бросилась бежать, однако ее преступные действия стали очевидны для М., но последний, по независящим от него обстоятельствам, не смог пресечь действия осужденной, поскольку последняя скрылась с места преступления».

Обоснование Судебной коллегией ошибочности квалификации действий Г. как грабежа: «…из описательно-мотивировочной части приговора усматривается, что действия осужденной были направлены на тайное хищение имущества, которое она и совершила.

Однако, указав при описании действий осужденной, что М. видел, как осужденная совершила хищение денег, суд, тем не менее, не установил и не указал в описательно-мотивировочной части, осознала ли сама осужденная данный факт, тогда как это обстоятельство имеет значение для квалификации действий осужденной.

Таким образом, описание преступного деяния в описательно-мотивировочной части приговора, постановленного в отношении Г., противоречит квалификации ее действий судом».

Ценность  такой позиции ВС РФ в  том, что суждение ВС РФ о неверности квалификации действий Г. как грабежа основывается на оценке описания действий Г. в том виде, как они изложены в приговоре: «тайно похитила из коробки, находящейся около кассы, денежные средства», «действия осужденной были направлены на тайное хищение имущества, которое она и совершила», на том, что М. видел совершаемое хищение, хотя не указано, «осознавала ли сама осужденная данный факт».

Свое суждение о неверности квалификации действий Г. ВС  сделал на основе анализа приведенной в описательной части приговора объективной стороны состава кражи по способу изъятия имущества. Именно этот элемент объективной стороны  «тайное изъятие» и отграничивает кражу от грабежа.

Как видим, ВС РФ четко пояснил вывод о применении к данному случаю нормы о краже: изъятие имущества произошло тайно, и Г. это осознавала.

Однако, это решение ВС РФ не повлияло на  юридическую квалификацию способа изъятия имущества в других делах того же суда .

Как видно из приведенных выше суждений Верховного Суда РФ, проблемы отграничения квалификации кражи от грабежа в судебной практике сохраняются.

ИЗ всего изложенного можно сделать ряд выводов.

1.При квалификации хищений из магазинов как грабежа на квалификацию влияет то, что после хищения во время удержания похищенного действия виновных становились явными для окружающих

  1. Лишь «удержание» имущества после его тайного изъятия при последующем обнаружении позволяет, по мнению ПВС РФ, «содеянное квалифицировать как грабеж»
  2. В одном из решений ВС РФ изложил альтернативный подход: к хищениям применимы нормы о краже, если изъятие имущества произошло тайно.

 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *