ОЦЕНКА ЗАКЛЮЧЕНИЯ ЭКСПЕРТА

ОЦЕНКА ЗАКЛЮЧЕНИЯ ЭКСПЕРТА

Заключение эксперта является наиболее весомым доказательством по уголовному делу. На практике суды оценивают заключения эксперта формально, принимая выводы эксперта без его критического анализа, тем более, если заключение подтверждает версию обвинения, Когда защита предоставляет суду заключение специалиста, которое указывает на недостатки экспертного заключения, суд вынужден давать оценку обоим заключениям. Но на практике такая оценка дается не с позиции анализа, а с позиции обвинительного уклона, отделываясь формальной формулировкой: «К заключению специалиста суд относится критически, поскольку эксперт был предупрежден об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, а специалист нет».
Прокуроры, судьи и адвокаты — в большинстве случаев не понимают сути экспертных исследований и основных принципов их оценки, а потому не могут подвергнуть экспертные заключения обоснованному анализу. Как же оспорить судебную экспертизу?

Анализ доказательственного значения судебной экспертизы

Для оценки заключение эксперта, следует проследить всю цепочку следственных действий и иных событий, приводящих к появлению этого заключения.

Можно выделить несколько этапов подготовки, назначения и производства судебной экспертизы.

1. Обнаружение и изъятие следов и предметов в ходе следственных действий.

2. Определение вида судебной экспертизы и экспертного учреждения, в котором она будет проводиться, или эксперта.

3. Консультации с экспертом или руководителем экспертного учреждения.

Консультации с экспертом для следователя очень важны. Нередко, после таких консультаций следователь повторно проводит осмотр места происшествия и обнаруживает дополнительные следы.

4. Получение образцов для сравнительного исследования, а также изъятие следообразующих объектов.

Если в ходе осмотра места происшествия обнаружены следы, для их исследования необходимы сравнительные образцы — образцы следов рук или сами объекты, оставившие следы. От получения образцов следует отличать обнаружение и изъятие следов преступления, а также следообразующих объектов. Так, на одежде и теле подозреваемого, потерпевшего или свидетеля могут быть обнаружены следы, например, пятна крови или иные следы-вещества. Такие следы можно изымать в ходе проведения освидетельствования или личного обыска, а предметы, которые могли оставить следы на месте происшествия, — только в ходе осмотра, обыска или выемки.

5. Вынесение постановления о назначении экспертизы

6. Ознакомление подследственного и его защитника с постановлением о назначении судебной экспертизы.

7. Производство судебной экспертизы.

Очень важно своевременно знакомить подследственного и его защитника с постановлением о назначении экспертизы, так как это может повлечь недопустимость экспертного заключения. Однако, реалии судебной практики таковы, что такие нарушения следователя не всегда приводят к исключению заключения эксперта из числа допустимых доказательств. Чтобы воспользоваться этими правами, защита должна заявить об этом в момент объявления о назначении экспертизы, однако в большинстве случаев адвокаты этого не делают.

Ходатайства о постановке перед экспертом дополнительных вопросов, об отводе эксперта или назначении экспертизы в ином экспертном учреждении сторона защиты подает после ознакомления с заключением эксперта, и при этом ссылается на то обстоятельство, что постановление о назначении экспертизы было объявлено несвоевременно. Следователи и суд в этом случае справедливо полагают, что никакие права стороны защиты нарушены не были. По сути дела, защитники допускают процессуальную и тактическую ошибку, заявляя ходатайства уже после пропуска формального момента, тем самым фактически легализуя сомнительные действия следователя. Для реализации своего права на защиту и «наказания» следователя за несвоевременное объявление о назначении экспертизы адвокату необходимо воспользоваться правами, предусмотренными ст. 198 УПК РФ, в момент оформления протокола объявления о назначении экспертизы, а не после ознакомления с заключением эксперта. Ошибка адвокатов в том, что они не используют в полной мере права, предоставляемые им и их доверителям в момент объявления о назначении экспертизы.

Адвокаты чаще всего занимают пассивную позицию по отношению к органам расследования. Они следуют за следователем, вместо того чтобы просчитывать ситуацию и играть на опережение. Задача защитника на этапе ознакомления с постановлением о назначении экспертизы просчитать вероятные экспертные методики и возможные выводы, и с учетом интересов доверителя сформулировать дополнительные вопросы эксперту, предложить кандидатуру независимого эксперта или экспертной организации. В крайнем случае, адвокат может просто заявить ходатайство о своем присутствии при производстве экспертизы.

Конечно, следователь имеет полное право отказать во всех ходатайствах адвоката, но если судебная экспертиза уже проведена, то реализация ходатайства защиты уже фактически невозможна. Это, в свою очередь, свидетельствует о нарушении прав стороны защиты при назначении и производстве судебной экспертизы, и в итоге заключение эксперта может быть признано недопустимым доказательством.

Адвокат должен внимательно изучить. экспертное заключение. Его задача понять, какая именно информация в постановлении о назначении экспертизы необходима и достаточна, а какая носит явно избыточный характер, оказывая влияние на внутреннее убеждение эксперта.

Следователь обязан ознакомить обвиняемого и его защитника с заключением эксперта. Однако в какой срок следователь это обязан сделать закон не регулирует, а потому большинство следователи из тактических соображений откладывают ознакомление на день объявления об окончании расследования.

Слабые места судебной экспертизы.

Осмотр места происшествия, обыск или выемка, в рамках которых были изъяты объекты экспертного исследования, во многом определяют доказательственное значение судебной экспертизы. Если первичное следственное действие произведено с нарушением УПК РФ и его результат признан недопустимым доказательством, автоматически недопустимым становится и экспертное исследование изъятых объектов.
Кроме того, следователи допускают грубые ошибки протоколирования, которые могут иметь печальные последствия для уголовного дела значение.

Немаловажное значение имеет правильное оформление протокола обыска. При производстве обыска следователь должен не только зафиксировать факт обнаружения вещдока, но и обстоятельства его обнаружения, окружающую обстановку и расположенные поблизости следы и объекты, применить обзорную, узловую и детальную фотосъемку.

Сложившаяся следственная и судебная практика идет по пути подмены проверки фактов рассуждениями и предположениями, а защитники неумело расставляют акценты и активно борются за признание доказательств недопустимыми, вместо того, чтобы настаивать на их недостоверности или интерпретации в интересах подзащитного.

Большинство следователей с пренебрежением относится не только к описанию и фотосъемке объектов, но и к соблюдению требований по их упаковке. Такая небрежность так же может свести на нет доказательственное значение судебной экспертизы.

Эксперт изучает и исследует только то, что было направлено ему следователем. Эксперт не принимал участие в следственном действии, а потому он не может утверждать, что изученный им объект и есть именно тот, который был изъят в ходе следственного действия. Подлинность объекта исследования устанавливает следователь, а в дальнейшем — суд, сопоставляя протоколы следственных действий и заключения экспертов. По правилам УПК РФ обнаружение и изъятие объектов в ходе осмотра или обыска осуществляется в присутствии понятых либо с обязательным применением технических средств фиксации.

Описание объектов в протоколе следственного действия и в заключении эксперта должно обеспечивать их идентификацию. По отдельным предметам это сделать довольно сложно, ввиду того, что идентификационные признаки менее различимы.
Кроме того, бывает, что без экспертного исследования невозможно определить частные признаки подобных объектов и сформулировать их описание, позволяющее провести идентификацию. В подобных случаях обеспечение подлинности объектов исследования перекладывается с их описания в протоколе на их упаковку.

В протоколе следственного действия обычно указывается, что объект помещен в упаковку, которая снабжена пояснительной надписью и опечатана оттиском печати соответствующего органа. В экспертном заключении осмотр объектов начинается с описания их упаковки и отметки о том, что упаковка не имеет повреждений и признаков ее вскрытия. На практике описания упаковки в протоколах и заключениях не обеспечивают возможность их идентифицировать. Вместе с тем по окончании следственного действия упакованные объекты остаются в распоряжении следователя, который имеет множество возможностей для подмены объектов, вплоть до полной замены упаковки. Эксперт, получивший объекты исследования, не знает, как именно они были упакованы на месте происшествия, он не располагает образцами подписей понятых, а только описывает внешний вид упаковки и отсутствие повреждений. Таким образом, подлинность объектов экспертного исследования ничем не подтверждается, если в протоколе и заключении описаны только общие признаки упаковки и объектов.

От подмены объектов отчасти может защитить детальная фотосъемка изымаемых объектов и их упаковки. Подобную фотосъемку должны проводить следователь (специалист по его указанию) в ходе следственного действия и эксперт в ходе экспертного исследования. Проверить подлинность объектов экспертного исследования защита и суд могут просто сопоставив фотоснимки в фототаблицах к протоколу следственного действия и заключению эксперта. Если фотоснимки отсутствуют, а описание не позволяет идентифицировать объекты как изъятые в ходе следственного действия, адвокат должен ставить вопрос о подлинности объектов экспертного исследования. Этот довод может быть особенно актуальным в суде присяжных.

Зачастую следователи вместо опечатывания упаковки сургучом и оттиском личной номерной печати, предпочитают оклеивать их заранее заготовленными листочками с оттиском печати «№ 1» соответствующего подразделения. Причем в большинстве случаев приклеивают их с помощью клея-карандаша, который не обеспечивает надежного склеивания поверхностей. Надежности этому не добавляют и подписи понятых. Их просят расписаться так, чтобы подписи располагались с переходом с упаковки на листочек с оттиском. Как правило, суды не обращают внимания на данное обстоятельство. Но в некоторых случаях, когда защите удается поднять этот вопрос, суд заявляет категорически: «опечатыванием является постановка оттиска клише печати на упаковку непосредственно во время изъятия предмета, а оклеивание упаковки заранее подготовленными листочками бумаги с оттиском опечатыванием не является».

Очень часто следователи допускают серьезные ошибки при получении образцов для сравнительного исследования. Один из нонсесов отечественной судебной практики — использование в доказывании следов папиллярных линий. Дело в том, что дактопленки со следами пальцев, изымаемые в ходе осмотра места происшествия, не рассматриваются в качестве вещественных доказательств и к материалам дела, как правило, не приобщаются. Доказательством является заключение дактилоскопической экспертизы, но не сами дактопленки.

Еще один нонсес — это дактокарты обвиняемых, направляемые на экспертное исследование. Они возникают из ниоткуда и исчезают в никуда, или в редких случаях подшиваются в уголовное дело, как обычный документ. Проблема в том, что на исследование должны направляться образцы следов папиллярных линий подозреваемого (обвиняемого), а не дактилоскопические карты. Дактилоскопические карты — это элемент системы криминалистической регистрации и никакого отношения к уголовному процессу они не имеют. На этапе подготовки к назначению дактилоскопической экспертизы следователь должен вынести постановление о получении образцов следов рук и получить данные образцы с составлением соответствующего протокола. Образцы необходимо описать в протоколе и оформить должным образом. Никто не запрещает следователю использовать при этом бланк дактилоскопической карты и привлекать специалистов. Если в уголовном деле нет такого постановления и соответствующего протокола, возникает вопрос: откуда появились дактокарты обвиняемых? Их подлинность также должна быть поставлена под сомнение.

В отечественной криминалистической науке детально разработаны требования, предъявляемые к образцам для сравнительного исследования: законность получения, достоверность происхождения, репрезентативность, сопоставимость и достаточность. К сожалению, анализ следственной практики свидетельствует об игнорировании этих требований,

Защитник должен не только следить за соблюдением прав его клиента, но и защищать его интересы при получении образцов. Ведь ошибки, допущенные следователем, могут в дальнейшем оказать существенное влияние на выводы эксперта. Уже на этапе получения образцов, заметив ошибку следователя, необходимо правильно просчитать ее возможные последствия для доверителя и выбрать наиболее выигрышную линию поведения. Защитник может указать на ошибку, а может из тактических соображений и не делать этого, если она в дальнейшем пойдет на пользу интересам доверителя.

Таким образом, понимание судебной экспертизы не как отдельного обособленного доказательства, а как целой системы следственных и подготовительных действий, позволяет выявить «слабые» места и использовать их в своих интересах не только следователю, но и адвокату.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *